лице блестел пот; с шоссе доносился грохот проходящих грузовиков.
   - Перестань плакать, - вяло выговорила она. - Сейчас же перестань.
   Но Джеки не переставал, и Мэри встала с кровати и подошла к колыбели из
  картонной коробки, где лежал ребенок, и коснулась его кожи. Она была
  холодной и резиновой, и от этого прикосновения в ней вторым, еще более
  темным сердцем забилась ярость. Дети - убийцы мечты и снов. Они обещали
  будущее, а потом умирали.
   Мэри схватила руку ребенка и сунула в нее свой палец. Джеки не ухватился
  за палец, как тот ребенок в тележке.
   - Держись за меня, - сказала она - Держись! - Ее голос становился громче,
  набухая гневом. - Держись за меня, я сказала!
   Ребенок все плакал, все тем же безнадежным плачем, но за палец не брался.
  И холодной была его кожа, очень холодной. Что-то не так с этим ребенком,
  поняла она. Это не сын Лорда Джека. Это просто плачущий холодный кусок
  плоти, вышедший не из ее чресл.
   - Перестань! - крикнула она и затрясла ребенка двумя руками. - Я кому
  сказала?
   Ребенок поперхнулся и закашлялся, потом опять зашелся в пронзительном
  крике. Голова разламывалась, плач младенца доводил до бешенства. Она
  встряхнула ребенка сильнее и увидела, как болтается в темноте его голова.
   - Прекрати! Прекрати!
   Джеки ее не слушается. Мэри почувствовала, как кровь приливает к лицу.
  Этот ребенок сломался, с ним что-то не так. Кожа у него холодная, он не
  хватается за палец и крик