него удушенный. Никто из детей никогда не
  слушался, и невозможность ими управлять доводила ее до исступления. Она
  давала им жизнь и любовь, кормила их, даже когда они не хотели, вытирала им
  рты и меняла пеленки, а дети все равно были не правильные. Сейчас, после
  своего сна, она все поняла: никто из них не был сыном Лорда Джека, и никто
  из них не заслуживал права жить.
   - Прекрати реветь, черт тебя подери! - завопила Мэри, но этот ребенок
  завыл и заколотился у нее на руках, его резиновое тельце вот-вот разломится.
  Джек не примет этого ребенка. Нет, нет. Он не позволит ей остаться с ним,
  если она принесет ему вот этого. Это не правильный ребенок. Совсем не
  правильный. Кошмар. Холодный, резиновый, и хочет смерти.
   От плача у нее колотилось в висках. Крик разрывал ей рот. Застонав, как
  зверь, она схватила ребенка за ноги и с размаху стукнула о стену. Крик на
  миг прервался, а затем начался с новой силой, и она опять грохнула его
  головой о стену.
   - ЗАТКНИСЬ! - Заревела она и снова грохнула его головой о стену.
   - ЗАТКНИСЬ! О стену.
   - ЗАТКНИСЬ! Снова о стену, и на этот раз было слышно, как что-то
  треснуло. Крик прервался. Мэри стукнула холодного ребенка о стену в
  последний раз, ощутила, как тельце трепещет и дергается в ее руках. Бум.
  Бум. Чей-то кулак колошматил в стену.
   - Заткнись, ты, сука полоумная! Сейчас копов позову! Старик в соседней
  квартире. Шеклет. Мэри уронила холодного ребенка,