нка, и отчаяние захлестнуло ее,
  как наводнение. В секунду оно зашипело и вскипело ревущей яростью, а Шеклет
  все барабанил в стену.
   - Ты психованная, слышишь? Психованная! Он замолчал, а Мэри подошла к
  комоду и вытащила револьвер, из которого ликвидировала Кори Петерсона. В
  барабане была только одна пуля, и Мэри взяла коробку с патронами и загнала
  их по гнездам. Защелкнула барабан, подошла к стене между своей квартирой и
  Шеклетом и приложила ухо к тонкой панели.
   Слышно было, как Шеклет ходит по комнате. Хлопнула дверь. Послышался звук
  бегущей воды. В ванной? Мэри приставила дуло револьвера к стене, направив
  его на звук бегущей воды. Ее сердце билось ровно и уверенно, нервы спокойны,
  но подковырками и угрозами старика она уже сыта по горло. Сегодня она убила,
  еще одного ребенка; вот он лежит с разбитым черепом. Лорд Джек не пустит ее
  к себе, если она не принесет ребенка - его сына, но никто из этих детей не
  дал ей себя любить.
   - Ну, давай выходи, - шептала Мэри, дожидаясь звука открывающейся двери.
  Шум воды стих. Было слышно, как Шеклет несколько раз кашлянул и спустил воду
  в туалете. Мэри взвела курок. Она собиралась разрядить в стену весь барабан,
  а потом перезарядить револьвер, вложив всего один патрон. Если ей нельзя к
  Лорду Джеку, то больше некуда идти. У нее нет дома, нет страны, нет
  личности; она никто, ходячая пустота, и она готова положить этому конец.
   - Ну давай выходи, - сказала она и услышала, как скрипят дверные