садить, пока она никого не
  угробила!
   - Вы бы не понизили голос, сэр? - Черный легавый что-то тихо сказал
  белому, и тот пошел к двери Шеклета. Мэри слышала, как Шеклет бормочет и
  ругается, а сама все глядела в глаза черному легавому. Он вытащил из кармана
  пачку жвачки и предложил ей, но она покачала головой. Тогда он сунул одну
  пластинку себе в рот и принялся жевать.
   - Жуткие бывают кошмары, правда? - спросил он. - В том смысле, что очень
  реальные.
   "Проверяет меня", - подумала Мэри.
   - Это вы правы. Иногда они бывают хуже некуда.
   - Уж наверняка, если вы так громко кричите. - Луч фонарика скользнул по
  ее лицу.
   - Я была медсестрой во Вьетнаме, - сказала Мэри. Фонарик остановился,
  застыл на ее правой щеке, потом шелк! - и погас.
   - Простите, - сказал черный полицейский. - Я слишком был молод, чтобы там
  быть, но я видел "Взвод". Должно быть, там был настоящий ад.
   - Каждый день.
   Он кивнул и убрал фонарик.
   - Фил, мы закончили, - сказал он белому легашу. - Простите, что вас
  побеспокоили, мэм, - обратился он к Мэри. - Но я надеюсь, вы понимаете,
  почему ваш сосед нас вызвал.
   - Да, я понимаю. Вообще-то я принимаю снотворное, но оно у меня как раз
  кончилось.
   - Она психопатка! - настойчиво заговорил Шеклет, снова повышая голос. -
  Воет всю дорогу, словно дьявола будит!
   - Сэр! - Черный легавый направился к двери Шеклета. - Я вас просил, чтобы
  вы перестали орать, или нет? Эта женщина - ветеран Вьетнама,