ить, потому что они не настоящие. Вот и ответ; и ее ошеломило, что
  она этого раньше не понимала. Как ни хотела она, чтобы они были настоящими,
  как ни рожала, как ни кормила, как ни любила, они были не настоящими. Она
  представляла их себе как плоть и кровь, да, так, но в конце концов предавала
  их смерти, потому что все время знала, что они - только резина и пластик.
   Лорд Джек хочет ребенка. Сына. Он дал ей ребенка, а она потеряла этот
  дар. Если она придет к Лорду Джеку без ребенка, он ее отвергнет. Вот это и
  было посланием ее сна. Но тут была опасная течь, как трещина во времени.
  Ребенок Джека мертв. Она выдавила труп из своего тела в туалете на
  бензозаправке возле Балтимора, из живота, изрезанного стеклом и металлом.
  Она завернула этот кусочек плоти в расползающуюся одежду бумажных полотенец
  и спустила в сток. Это был мальчик. Как Джек и надеялся. Мальчик, который
  понесет его в будущее. Но как же принести Джеку его сына, если сын его мертв
  и смыт водой?
   Мэри присела на край кровати, все еще с револьвером в руке, и скорчилась
  в позе Мыслителя. Что если. Взгляд ее упал на дохлого таракана, лежащего на
  спине возле плинтуса. Что если.
   Что, если у нее в самом деле будет мальчик, чтобы привезти Джеку?
   Настоящий мальчик - младенец. Плоть и кровь. Что, если...
   Мэри встала и закружила по комнате, сжимая в руке "кольт". Она ходила и
  ходила от стены к стене и думала, думала. Настоящий живой мальчик. Где
  такого достать? Она