дитя. Знаете, старая поговорка. - Сестра взглянула на
  настенные часы: почти девять пятнадцать. - Но он может подождать до пятницы,
  и тогда он родится красивом.
   - Счастливым, - сказала Красная Машина.
   - Нет, пятница - красивый, - возразила другая - Счастливый - это
  субботний.
   Этот спор не был первоочередной заботой Лауры. Схватки продолжали
  нарастать, били в нее, как волны в источенную скалу, и спадали опять. Они
  были по-прежнему болезненными, но уже не так. Анестезия сработала, слава
  Богу, но не настолько, чтобы снять все ощущения. Боль уменьшилась, но
  давление кулака, бьющего по ушибу, было тем же. И в девять тридцать в зал
  вернулся доктор Боннерт и снова все посмотрел.
   - Все идет хорошо, - сказал он. - А теперь, Лаура, можете немножко
  потужиться?
   Она потужилась - по крайней мере постаралась. Сейчас лопну, подумалось
  ей. О Господи Иисусе. Дышать! Дышать! Почему все, что на курсах было так
  аккуратно и упорядочение, здесь идет как на видеопленке на сверхускоренном
  показе?
   - Тужьтесь еще. На этот раз чуть посильнее, о'кей? Она попыталась снова.
  Ясно было, что это будет совсем не так просто, как описывали на курсах. В
  мозгу всплыло лицо Кэрол. "Поздно спохватилась, девонька", - сказала бы
  Кэрол.
   - Тужьтесь, Лаура! Покажите нам его головку! И еще лицо всплыло в памяти
  за закрытыми веками, когда ее свело судорогой и в центре тела нарастало
  давление. Лицо Дуга и голос, говорящий: