Хорошо, Лаура, очень хорошо. Серебряный звяк
  инструмента, но она ощутила лишь, как слегка потянуло что-то внутри.
   - Тужьтесь, Лаура. Тужьтесь, тужьтесь, он хочет выйти.
   - Все идет отлично, - сказала Красная Машина, стискивая ее руку.
   - Он застрял, - услышала Лаура свой голос. Глупости. Доктор Боннерт велел
  ей тужиться, и она закрыла глаза, стиснула зубы и делала, что он говорит, и
  бедра тряслись от напряжения.
   В одиннадцать десять она ощутила, что Дэвид выходит. Движение на
  дюйм-другой, но это привело ее в экстаз. Она промокла от пота, спутанные
  волосы липли к плечам. Странно, как вообще кто-то когда-то мог родиться. Она
  тужилась, пока не отказали мышцы, отдохнула и стала тужиться снова. Бедра и
  спину сводило конвульсиями.
   - О Господи! - прошептала она, дрожа от изнеможения.
   - Отлично работаете! - сказал Боннерт. - Давайте еще, Лаура.
   В ней поднялась волна гнева. Что сейчас делает Дуг, пока она мучается под
  лампами? Чтоб ему провалиться! Как только все это кончится, она тут же
  подаст на развод, и пусть катится к чертовой матери!
   Она все тужилась и тужилась, лицо наливалось кровью. Дэвид продвинулся
  еще разве что на дюйм. Лаура подумала, что выворотит стремена из гнезд; она
  упиралась в них изо всех сил, а Красная Машина промокала ей лоб.
   "Щелк, щелк, - сказал инструмент в руке Боннерта - Щелк".
   - Вот он идет, - сказал доктор Боннерт, когда часы оттикали за половину
  двенадцатого.
   Лаура чувствовала, как