мо проехал грузовик, и Шеклет качнулся от вихря. Покрепче прижал к
  себе мешок, потом подобрал еще одну банку.
   "Столько денег".
   Конечно, они у него в банке. Или нет? Или этот старик из тех, кто не
  доверяет банкам? Может, держит деньги в матрасе или в обувных коробках,
  перетянутых резинками? Она продолжала за ним наблюдать, ее ум вертел эту
  возможность, как любопытное насекомое, вытянутое из-под камня. У Шеклета
  никогда не бывает гостей. А Пола - его дочь, как решила Мэри, - наверняка
  живет в другом штате. Если с ним что-нибудь случится, его долго никто
  найдет. Это легко сделать, и она не собирается здесь долго торчать, когда
  возьмет ребенка. О'кей.
   Мэри прошла в кухню, выдвинула ящик и взяла нож с острым зазубренным
  лезвием. Таким ножом потрошат рыбу, подумала она. Нож она положила на
  кухонную полку, затем вернулась в спальню и продолжила работу над формой
  медсестры.
   Когда послышался кашель Шеклета, проходящего мимо ее двери, работа была
  уже давно закончена. В мусорном мешке Шеклета позвякивали друг о друга
  алюминиевые банки. Мэри стояла у своей двери в джинсах, в ветровке поверх
  коричневого свитера и в вязаной шапочке. Шеклет позвякал ключами, нашел
  нужный. Когда он вставлял ключ в дверь, Мэри вышла на холод с "кольтом" в
  руке и ножом под плащом за поясом.
   Шеклет был костляв и ряб, седые волосы растрепались под ветром, кожа
  потрескалась, как на старом ботинке. Шеклет едва понял,