что рядом с ним
  кто-то стоит, как ощутил прижатое к черепу дуло револьвера.
   - Внутрь! - приказала Мэри, втолкнула его через открытую дверь и вытащила
  ключ из замка. Подобрав потом мешок с банками, она внесла в дом и его, а
  Шеклет в ошеломлении таращился на нее покрасневшими на холоде глазами, Мэри
  заперла дверь и закрыла замок на собачку.
   - На колени! - сказала она ему.
   - Слушай.., слушай.., погоди.., что за шутки?
   - На колени. На пол. Выполняй!
   Шеклет медлил, и Мэри уже подумала, не ударить ли его ногой в коленную
  чашечку, но он глотнул (колыхнулся большой кадык) и опустился на тоненький
  коричневый ковер своей тесной каморки.
   - Руки за голову! - приказала Мэри. - Быстро! Шеклет подчинился. От него
  физически исходил запах страха, напоминавший смесь пива и аммиака. Шторы на
  окнах были уже опущены. Мэри включила лампу на телевизоре. Комната была
  похожа на нору чудовищной крысы. Газеты и журналы пачками, разбросаны
  подносы от готовых обедов, одежда валялась там, где ее сняли. Шеклет
  затрясся в приступе кашля и поднес руки ко рту, но Мэри ткнула ему в лоб
  "кольтом", и он снова переплел пальцы на затылке.
   Она отошла от него и быстро взглянула на часы. Девять часов семь минут.
  Придется сделать все быстро, чтобы успеть найти хороший фургон, прежде чем
  переодеться и поехать в Сент-Джеймс.
   - Ну да, вызвал копов, ну и что? - Голос Шеклета дрожал. - Ты бы их тоже
  вызвала, если бы у тебя так за стенкой выли. Я