не все, - сказала она. - Где остальные? Шеклет поднес руку к носу,
  опухшие глаза заблестели от страха.
   - Это все. Все, что было у меня на черный день. Ничего не осталось.
   "Врешь, сволочь!" - подумала она и чуть снова не врезала ему по морде, но
  он нужен был ей в сознании.
   - Отойди назад, - приказала она ему.
   Когда он повиновался, она выдвинула ящики комода и вывалила содержимое на
  кровать. Через несколько минут все было перетряхнуто: груда рубашек,
  свитера, куча журналов "Кавалер", "Налжет", "Нэйшнл джеографик", носовые
  платки, одна полная бутылка виски и одна полупустая, куча одинокого
  холостяцкого хлама, но никаких денег, достойных упоминания, если не считать
  случайных четвертаков, десятицентовиков и центов.
   Мэри Террор повернулась лицом к старику, который скорчился у стены.
   - Пола думает, что ты скопил много денег. Это правда или нет?
   - Что ты знаешь о Поле? Ты же с моей дочерью даже не знакома!
   Мэри подошла к шкафу в спальне, открыла и обыскала его, покуда Шеклет
  соображал, откуда она знает его дочь. Мэри перевернула матрас и полностью
  перетрясла всю кровать, но нашла только пустые подносы от готовых обедов и
  старые газеты. Она перелопатила всю аптечку и перерыла кухонные шкафы, и
  когда обыск был закончен, она поняла, что знала Шеклета лучше, чем Пола.
   - Денег больше нет? - спросила она, наставив на него "кольт".
   - Я же сказал, что нет! Господи Иисусе, посмотри, что ты натворила с моей
  квартирой!