- Дай бумажник, - приказала она.
   Шеклет вынул кошелек из кармана брюк и передал ей. Кредитных карт там не
  было, только пятидолларовая бумажка и три по доллару.
   - Послушай, - сказал Шеклет, когда Мэри забрала деньги и отшвырнула
  бумажник в сторону. - Ты взяла все до последнего цента. Чего тебе еще здесь
  нужно?
   - Умница. Чем скорее я уйду, тем скорее ты кликнешь легавых?
   Взгляд Шеклета упал на револьвер. Он поднял глаза на лицо Мэри, снова
  опустил на револьвер. У него на шее задергалось адамово яблоко.
   - Я никому не скажу, - просипел он.
   - Раздевайся, - приказала Мэри. - Все снимай.
   - Раздеваться? Да как же я...
   Он больше ничего не успел сказать, как она на него налетела. Револьвер в
  руке взлетел и опустился, и старик упал на колени с перебитой челюстью и
  тремя выбитыми зубами Стеная от боли, он начал раздеваться. Когда это
  закончилось и обнажилось его костлявое тело, Мэри сказала:
   - Встать.
   Он встал, с запавшими и полными ужаса глазами.
   - В ванную, - сказала она и пошла туда за ним.
   - В ванну, на колени, руками в дно.
   Он было заупрямился и стал умолять ее оставить его в покое, что никому,
  ну никому не скажет. Она прижала ему к крестцу дуло револьвера, и он влез в
  ванну и встал, как она велела.
   - Голову вниз, на меня не смотри, - сказала она. Костлявая грудь Шеклета
  забилась, и он где-то минуту неодолимо кашлял. Она подождала, пока пройдет
  приступ, потом вынула из-за пояса нож.
   - Клянусь,