гов, и хранитель верности.
   Многовато крови для костлявого старого хмыря.
   Мэри присела на край ванны и наблюдала за его смертью. Что-то было в этом
  такое, что наводило на мысль о младенце, плывущем к свету сквозь море крови
  и околоплодной жидкости. Он умер не с судорогой, не с последним стоном, не с
  последним отчаянным порывом; он просто все слабел и слабел, пока слабость
  его не убила. И вот он лежит в ванне, а жизнь его утекает в сток, глаза
  открыты, и кожа у него цвета дохлой распухшей рыбы, выброшенной морем. Мэри
  однажды видела на берегу такую.
   Она встала. Распорола матрас в спальне, чтобы проверить, что там нет
  денег. Высыпалась ватная набивка, и она пригодилась на обтирку лезвия. Потом
  Мэри вышла из квартиры Шеклета и закрыла за собой дверь, став богаче на
  пятьсот пятьдесят один доллар плюс какая-то мелочь.
   Форма готова. Она приняла душ под голос Бога, и бас-гитара гремела по
  стенам яростным кулаком. Еще не кончится этот день, как она будет матерью.
  Мэри соскребала кровь со своих рук и улыбалась сквозь завесу пара.
  
  Глава 6
  
  БОЛЬШИЕ РУКИ
  
   В субботу утром после одиннадцати Дуг стоял перед окном в двадцать первой
  палате. Он смотрел на облака, бегущие по оловянному небу, и думал о только
  что прозвучавшем вопросе Лауры:
   Сколько времени продолжается твой роман?
   Разумеется, она знает. Он уже вчера понял, что она знает - это было
  написано в ее глазах, когда он сказал, что не сможет уйти с работы раньше
  утра