феев, стоявших вокруг, как греческие скульптуры, он включил
  телевизор и уселся в старое кресло, покрытое потертым пледом. Сначала он
  щелкнул пультом на спортивный канал, где две австралийские команды играли в
  то, что там называют футболом. Он выпил почти всю первую банку несколькими
  долгими глотками. Во рту слышался фон - кто-то пел. В голове тоже колотилась
  боль - медленная, мучительная боль, начавшаяся у макушки и жидкой ртутью
  стекающая по затылку до шеи. Он был знатоком головных болей, как бывают
  знатоки вин или бабочек. Головные боли наполняли его изощренной мукой и
  оставляли послевкусие пороха и металла.
   Он допил вторую банку и решил, что австралийцы не смыслят в футболе ни
  хрена. Его рука с большими костяшками шевельнулась над пультом. Он оказался
  в царстве фильмов: "Африканская королева" по одному каналу, "Легкий
  наездник" по другому, "Годзилла против Мегалона" по третьему. Дальше пошли
  джунгли говорящих голов, там продавали целлюлитовый крем и обещали, что у
  отчаявшихся мужчин наконец вырастут волосы. На следующем канале была женская
  борьба. Это он немного посмотрел, потому что Террористка послала его в
  нокаут. Он двинулся дальше, исследуя электрическую пустыню, а голова его
  пела и череп вибрировал от басовых нот.
   Он добрался до новостей этого часа и придержал свой нетерпеливый палец,
  чтобы поглядеть, как психи в Бейруте взрывают себя на куски. Он как раз
  собирался двинуться дальше на религиозные