ветер стал
  пронизывающе холодным. Она попала под перекрестный огонь видеокамер. Лаура
  закрыла лицо, а Ньюсом сказал:
   - Освободите ей дорогу, будьте добры. Отойдите назад. Сотрудники службы
  безопасности старались встать между репортерами и Лаурой.
   - Миссис Клейборн, посмотрите сюда! - крикнул кто-то.
   - Сюда, Лаура! - раздался голос с другой стороны. Полетел град вопросов:
   - Лаура, выкупа еще не требовали?
   - Вы считаете, что Джинджер Коулз за вами следила?
   - Вы собираетесь подавать в суд на больницу?
   - Лаура, вы боитесь за ребенка?
   Она не отвечала; Ньюсом вел кресло вперед. Она уже не носила Дэвида, но
  никогда еще ей не было так тяжело. Жужжали электромоторы видеокамер.
   - Миссис Клейборн, взгляните вверх! Слева. Справа видеокамера в упор.
   - Назад, я сказал! - рявкнул Ньюсом. Лаура смотрела в пол. И Ньюсом и ее
  адвокат велели ей не отвечать ни на какие вопросы, но они порхали вокруг,
  как щебечущие птицы, и непрерывно лезли ей в уши.
   - Про ящик с детьми знаете? - перекричал шум какой-то репортер. - Про
  сожженных кукол?
   "Сожженные куклы? - мелькнула мысль. - Что еще за сожженные куклы?"
   Она подняла глаза на лицо Ньюсома. Оно было непроницаемо, как камень, и
  он вез ее через людское море.
   - Вы знаете, что она до похищения вашего ребенка перерезала горло
  старику?
   - Что вы сейчас чувствуете, Лаура?
   - Это правда, что она из секты сатанистов?
   - Миссис Клейборн, вы слышали, что она ненормальная?