а
  другая держала за шкирку Дэвида, как котенка. На женщине была зеленая
  узорчатая блузка, брюки-клеш и пояс в виде американского флага, и она орала,
  размахивая Дэвидом в воздухе. Лаура не слышала ее крик, а буквально ощущала
  его как лезвие бритвы, режущее промежность. "Верните моего ребенка! -
  сказала она тени полицейского, но тот прошел мимо, ничего не сказав. - Мой
  ребенок! Верните моего ребенка!" Она вцепилась в кого-то другого, тот
  поглядел на нее пустым взором. Она узнала Касла. "Ради Бога! - взмолилась
  она. - Сделайте так, чтобы не пострадал мой ребенок!"
   - Мы вернем вам вашего ребенка, - ответил он. - Считайте, что он уже у
  вас.
   Касл подался прочь и исчез в вихре теней, и когда Лаура увидела, как
  снайперы занимают свои места, ее молнией ударила страшная мысль, что Касл не
  обещал вернуть Дэвида живым.
   - Не стреляйте, пока я не дам сигнал! - приказал кто-то в
  громкоговоритель. Она увидела Дуга, сидящего на крыше полицейского
  автомобиля, - его голова поникла, глаза полузакрыты, словно бы для него
  вообще ничего не имело значения. Ее внимание привлекла искра света. Она
  поглядела на угол крыши и увидела там чью-то тень, наводящую винтовку на
  Мэри Террор. Она решила, что этот человек лыс - совсем лыс - и что у него с
  лицом что-то не так, но она не могла сказать наверняка; она подумала, что,
  может быть, она его знает, но в этом тоже не было уверенности. Человек,
  прицеливаясь,