наю, - ответила Натали. Это было правдой.
   - Мама, - сказала Мэри, подошла к ней и холодно поцеловала ее в щеку.
   Нагали не смогла подавить дрожь отвращения. От ее дочери пахло немытым
  телом. Она почувствовала руку Мэри у себя на плече; в ней что-то было
  зажато, и Натали поняла, что у Мэри пистолет.
   Мэри шагнула назад, и мать и дочь глядели друг на друга во тьме.
   - Много воды утекло, - сказала Мэри. - Ты состарилась.
   - Разумеется.
   - Что ж, и я тоже. - Она опять подошла к окну и выглянула наружу. - Я не
  думала, что ты приедешь. Я считала, что ты напустишь на меня легавых.
   - Так зачем ты позвонила?
   - Я скучала по тебе, - сказала Мэри. - И по отцу тоже. Я рада, что ты не
  навела на меня легавых. Я видела, как заезжает твой автомобиль, и знаю, что
  свиньи не ездят в "кадиллаках". Но свою машину я поставила в лодочном сарае,
  и если бы я увидела за тобой хвост, взяла бы своего ребенка и уехала по
  приозерной дороге.
   Приозерная дорога на самом деле была колеей, которая обходила озеро Анна
  и вливалась в главную дорогу. В это время года дорогу перекрывали ворота, но
  Мэри уже снесла их с петель, чтобы обеспечить себе быстрый отход.
   "Мой ребенок", - сказала Мэри.
   - Где ребенок? - спросила Натали.
   - В задней спальне. Я его укутала в одеяло, ему там хорошо, лапоньке. Я
  не хотела разводить огонь. Никогда не знаешь, кто может учуять дым. Лесной
  кордон по-прежнему в паре миль к северу отсюда, верно?
   - Да.
   Приозерный дом,