, построенный как летний, не имел отопления, но в нем было
  три камина для прохладных ночей. Сейчас дом был холоден, как могила.
   - Так почему же ты не привела легавых? Натали почувствовала, что ее дочь
  наблюдает за ней с настороженностью зверя.
   - Потому что я знала, что ты не сдашься, если они тебя схватят. Я знала,
  что им придется тебя убить.
   - Разве это не то, чего ты хочешь? Ты же говорила в газетах: ты не
  заплачешь, если я умру.
   - Так и есть. Я думала о ребенке.
   - Ага. - Она кивнула. Ее мать всегда любила детей; это лишь когда они
  стали постарше, она в скуке повернулась к ним спиной. Мэри сделала ставку на
  это, и она сыграла. - О'кей, это я врубаюсь.
   - Мне бы хотелось знать, почему ты украла его у матери.
   - Его мать - это я, - бесстрастно сказала Мэри. - Я тебе сказала. Я
  назвала его Барабанщиком.
   Натали вышла из угла. Мэри следила, как она прошла по комнате и
  остановилась возле холодного очага, сложенного из больших камней.
   - Украсть ребенка - это для тебя что-то новенькое, да? Убийств, взрывов и
  терроризма тебе было мало? Ты должна была украсть невинное дитя, которому и
  двух дней не исполнилось?
   - Говори, говори, - сказала Мэри. - Ты не изменилась, и все ту же фигню
  несешь.
   - Да слушай ты меня, черт тебя побери! - огрызнулась Натали намного
  громче, чем намеревалась. - Господи, да ведь тебя наверняка за это изловят!
  Тебя убьют и проволокут твое тело по улице! Господи Иисусе, и что тебе