игня! - сказала Натали и шагнула мимо дочери в коридор. Она протянула
  руку, нашла выключатель и включила верхний свет. Он несколько секунд резал
  ей глаза, и она слышала, как Мэри опять схватила пистолет. Натали двинулась
  дальше в гостевую спальню, включила там лампу и поглядела на кричащего
  краснолицего ребенка, лежащего на кровати и закутанного в серое грубое
  одеяло. Она не готова была увидеть столь малое дитя, и у нее заныло сердце.
  Мать этого ребенка - как сообщалось, ее зовут Лаура Клейборн - должно быть,
  сейчас готова для сумасшедшего дома. Она взяла плачущего младенца и прижала
  к себе.
   - Ну, ну, - сказала она. - Все хорошо, все будет хо... Мэри вошла в
  комнату. Натали увидела в глазах дочери звериную хитрость; на ее лице был
  вырезан след многих лет трудной жизни. Когда-то Мэри была красивой и
  жизнерадостной, первой красавицей в ричмондском обществе. Сейчас она была
  похожа на бродяжку, привыкшую жить под мостами и есть из чугунных котелков.
  Натали быстро отвела взгляд, не в силах вынести этого зрелища зря погибшей
  человеческой жизни.
   - Этот ребенок голоден - слышно по его плачу. Ему надо поменять пеленки!
  Черт тебя побери, ты не знаешь самых элементарных вещей по уходу за
  младенцем!
   - Кое-какая практика у меня была, - ответила Мэри, глядя, как ее мать
  мягкими движениями укачивает Барабанщика.
   - Где смесь? Надо ее подогреть и накормить его, сейчас же!
   - В машине. Ты пойдешь со мной к лодочному