ному сараю? Это был не вопрос, а
  приказ. Натали видеть не могла лодочный сарай: именно там Грант повесился на
  потолочной балке.
   Когда они вернулись, Натали включила плиту на кухне и подогрела бутылочку
  смеси. Мэри сидела за маленьким столом и смотрела, как ее мать кормит заново
  перепеленутого Барабанщика, и ее рука лежала рядом с "кольтом". Внимание
  Мэри привлекла игра света на алмазных кольцах матери.
   - Вот и хорошо, вот и хорошо, - приговаривала Натали. - Теперь наш
  мальчик хорошо кушает, да? А кто у нас хорошо кушает?
   - Ты когда-нибудь меня вот так держала? - спросила Мэри.
   Натали резко замолчала. Младенец шумно сосал соску.
   - А Грант? Его ты тоже так держала?
   Соска выскочила изо рта ребенка. Он чуть-чуть хныкнул, требуя
  необходимое, и Натали снова направила соску в его сложенные бантиком губки.
  Что сделает Мэри, если она сейчас повернется, выйдет из дому с Дэвидом
  Клейборном и сядет в машину? Взгляд ее остановился на "кольте" и скользнул в
  сторону.
   Мэри прочла ее мысли.
   - Я возьму своего сына, - сказала она, встала и забрала Барабанщика у
  матери. Тот продолжал есть, глядя на нее большими голубыми глазами, еще не
  умеющими фокусироваться. - Разве он не прелесть? У меня прямо сердце
  замирает, когда я на него гляжу. Он прелесть, правда?
   - Он не твой сын.
   - Фигню порет, - запела Мэри Барабанщику, - фиг-ню порет, вот так тетка,
  фигню порет.
   - Мэри, послушай меня, пожалуйста! Так нельзя!