ррисон, - продолжала Мэри, игнорируя
  глупость Горди. - Он был Богом.
   - Он уже умер, кажется? - спросил Горди. - Черт побери, а у тебя классная
  задница!
   Мэри опустила иглу. Зазвучали первые стаккато барабанов "Пяти к одному",
  затем к ним резко присоединился скрежещущий бас. Потом из колонок зазвучал
  голос Джима Моррисона, полный суровости и опасности: "Пять к одному,
  малышка, пять к одному, никто отсюда не выйдет живым, ты получишь свое,
  малышка, а я получу свое".
   От этого голоса ее затопило воспоминаниями. Она множество раз видела
  "Дорз" живьем на концертах и один раз даже видела Джима Моррисона совсем
  вплотную, когда он заходил в клуб на бульваре Голливуд. Она протянула руку
  сквозь толпу и коснулась его плеча. Жар его силы прошел по ее руке и плечу,
  как удар тока, окунув ее мысль в царство золотого свечения. Он оглянулся, на
  короткое мгновение их глаза встретились и оказались прикованными друг к
  другу. Она ощутила его душу, как прекрасную бабочку в клетке. Эта душа
  взмолилась, чтобы ее отпустили на свободу, а затем кто-то еще подхватил
  Джима Моррисона, и он был унесен в потоке тел.
   - У них хороший ритм, - сказал Горди. Мэри Террор чуть прибавила звук, а
  затем поднесла ЛСД к лицу Горди и дала ему одну из желтых "улыбочек".
   - Полный порядок! - сказал Горди, сминая сигарету в пепельнице рядом с
  кроватью. Мэри начала лизать свой кружочек, Горди сделал то же самое. Через
  несколько секунд улыбающиеся лица