тали влажными и красными, и они пульсировали под барабанный ритм
  музыки. Она открыла рот, когда он глубже в нее проник, и длинная серебряная
  лента стала раскручиваться и раскручиваться. Воздух вибрировал, и она
  чувствовала, как музыкальные нотки покалывают ее грудь, словно маленькие
  пики. Его руки вплавлялись в ее кожу, как горячие утюги. Она прошлась
  пальцами по его ребрам, и его язык высунулся из его лица, как молотящий
  таран, и прорвал крышу ее рта, чтобы слизнуть ее мозг.
   Его сила колола ее и разрывала до атомов. Он проникал в нее, словно бы
  хотел свернуться внутри ее иссеченного шрамами живота. Она опять увидела его
  лицо посреди ярких вспышек - желтых и красных, как пылающая вселенная. Оно
  менялось, таяло, принимало новые формы. Длинные светлые песочные волосы
  сменили курчавые каштановые, и яростные голубые глаза, окаймленные зеленым,
  вытеснили из глазниц глаза Бога. Нос удлинился. Подбородок заострился, как
  конец копья. Белокурая борода вырвалась из щек и слилась с усами. Рот
  проговорил, задыхаясь от желания:
   - Я тебя хочу. Я тебя хочу. Я тебя хочу. Это был он. Лорд Джек. Здесь,
  вместе с ней. Она почувствовала, как сердце у нее колотится и
  перекручивается, вот-вот оторвется от своих красных корней. Прекрасное лицо
  Лорда Джека было над ней, его глаза светились, как солнце над тропическим
  морем, и когда она его поцеловала, услышала, как слюна шипит в их устах,
  будто на раскаленном гриле.