твовал усталость,
  и по лицу бежала легкая дрожь нервов и мускулов. Во рту было противно. Она
  прошла на кухню, цепляясь руками за стены. Ноги дрожали в коленях, но она
  добралась до кухни, не становясь на четвереньки.
   На кухне она почувствовала, что ее глаза по краям застилает туманная
  пелена, словно она смотрит в туннель. Она открыла холодильник и протерла
  лицо и глаза ледяными кубиками. Зрение медленно прояснилось. Она вынула пиво
  из холодильника, дернула колечко и сделала длинный глубокий глоток.
  Зигзагообразные красные и синие вспышки молнии несколько секунд плясали
  вокруг нее, словно она стояла в центре лазерного шоу. Потом они поблекли и
  сгинули. Мэри допила пиво и отставила банку в сторону. Она ощупала шрамы на
  животе. Все так же крепко зашиты, но черт подери, все это ее напугало до
  смерти. С ней и прежде бывало такое при плохих приходах, и всегда это
  казалось очень реальным, хотя она знала, что это не так. Она скучала по
  своему ребенку. Пора выставлять Горди, чтобы можно было родить.
   "Роллинг Стоун" лежал все там же, на кухонной стойке, где она его
  оставила, с группой "Бэнглз" на обложке. Она взяла из холодильника последнюю
  банку пива и принялась его пить, пролистывая журнал. Во рту у нее было, как
  в помойной яме. По привычке Мэри решила посмотреть рекламные объявления в
  конце журнала. Она поглядела, что есть на продажу: футболки "Бон Джови",
  солнечные очки "Вэйфарер", плакаты "Спаде Маккензи",