зи", маски "Макс Хедрум" и
  тому подобное. Ее взгляд скользнул по разделу личных объявлений.
   "Мы любим тебя, Роберт Палмер. Линда и Терри, твои величайшие фэны".
   "Ищу, кто подвезет из Амхерста, Массачусетс в Лодердейл, Флорида, 2/9,
  готов разделить все расходы. Звонить после шести вечера. 413-555-1292 Грег".
   "Привет, Олух!"
   "Ищу Фокси Дениз. Мы познакомились на концерте "Металлики" 28/12. Куда ты
  делась? Джо, почтовый ящик 101-Б, Ньюпорт-бич, Калифорния".
   "Да здравствует кавалерия! Видишь, мы же говорили, что сделаем!"
   "С днем рождения, Лиза! Я тебя люблю!"
   "Мистер Моджо воспрял. Леди..."
   Мэри перестала читать. У нее стиснуло глотку. Во рту было пиво, и
  проглотила она его с большим трудом. Она поставила банку и вернулась глазами
  к началу объявления.
   "Мистер Моджо воспрял. Леди все еще плачет. Помнит ли кто-нибудь?
  Встречаемся там 18/2 14.00".
   Она уставилась на последние четыре цифры. Четырнадцать ноль-ноль, как
  военные отсчитывают время. В два часа дня, восемнадцатого февраля. Она
  перечитала послание в третий раз. Мистер Моджо - это была отсылка к Джиму
  Морисону, из его песни "Женщина из Лос-Анджелеса". А плачущая леди - это...
   Это должно было когда-нибудь случиться. Должно было.
   Она подумала, что у нее мозги все еще шалят от кислоты, поэтому подошла к
  холодильнику, вытащила горсть кубиков льда и опять промыла лицо. Снова
  взглядывая на "Роллинг Стоун", она дрожала не только от холода.