эти слова нараспев, как успокаивающую мантру, но и в этой мантре
  вызревали опасности. Это мог быть сам Джек, пытающийся собрать то, что
  осталось от Штормового Фронта. Она мысленно видела его - белокурые волосы,
  дико развевающиеся на ветру, и глаза, поблескивающие праведным огнем,
  коктейли Молотова в обеих руках и пояс с пистолетами на талии. Это мог быть
  Джек, и он ее зовет. Зовет, зовет...
   Она ответит. Она пройдет через ад, чтобы поцеловать его руку, и ничто не
  остановит ее порыва на его зов.
   Она любила его. Он был ее сердцем, вырванным из нее, как вырвали из ее
  чрева ребенка, которого она для него носила. Он был ее сердцем, и без него
  она была пустой оболочкой.
   - Эй, что там в "Роллинг Стоун"? - Рука протянулась мимо к столу и
  схватила журнал.
   Мэри Террор повернулась к Горди всем телом. Это поднималось из нее, как
  огнедышащая магма из вулкана. Она знала, что это такое. Она жила с этим всю
  свою жизнь. Она любила это, нянчила, лелеяла и вскармливала. Имя этому была
  Ярость. Она не успела остановить себя, и ее рука схватила Горди за тощую шею
  и сильно ударила о стену - так, что некоторые из фотографий ее драгоценных
  младенцев подпрыгнули на гвоздиках и со звяканьем посыпались на пол.
   - Хек-хек, - сказал Горди. Его лицо наливалось краснотой, а глаза начали
  вылезать из орбит. - О Гос.., кхе.., пусти.., кхек-хек...
   Она не хотела его убивать. Он еще будет нужен. Десять минут назад она
  была слизняком с помраченным