.
   - Так дело не в Кэнтеле? - спросил я.
   - Черт, ты и сам прекрасно это знаешь, - ответил Граймс.
   - Откуда?
   - А оттуда! Ты до кого-то добрался. Не знаю уж, до кого, только нам
  велели прекратить розыск Кэнтела и не осложнять жизнь синдикату, - он
  скривился от омерзения. - Иногда мне хочется стать президентом. Всего на
  сутки. На какие-то двадцать четыре часа.
   - Значит, вы взялись гадить мне из-за чего-то другого, так? Зелен
  виноград, да?
   - Поговорим в участке, - ответил он.
   - Ну и зануда же вы, мистер Граймс, - сказал я, утратив всякую охоту
  продолжать разговор. Тессельман все-таки сдержал слово, отозвал легавых,
  чтобы дать мне возможность без помех выяснить, кто убил его подружку и
  подставил Билли-Билли. И куда мне теперь девать свою версию? В помойное
  ведро, вот куда.
   А если Граймс преследует меня не из-за Кэнтела, какого черта ему надо?
  Спрашивать его было бессмысленно, он решил молчать, чтобы сойти за умного, и
  не скажет даже, какой сегодня день недели. Не знаю уж, в чем там дело, но
  остается лишь надеяться, что Клэнси по-быстрому вызволит меня. Я был отнюдь
  не расположен к такого рода игрищам.
   В участок мы ехали долго и молча. А когда приехали, то оказалось, что
  меня привезли совсем не в тот участок, в который я ожидал попасть. Значит,
  легавые не хотели, чтобы Клэнси сразу же освободил меня. Никто не стал
  оформлять мое задержание