ил он.
   - Да в разных местах, - ответил я.
   - Имена и адреса, - потребовал Граймс.
   - Запамятовал, - сказал я. - Вношу ясность: я не отказываюсь отвечать,
  просто забыл.
   - Забыл, где шлялся день-деньской?
   - Да, сэр, забыл. Забыл, где шлялся день-деньской. На улице было ужасно
  жарко. Вероятно, этим все и объясняется. Одно я помню точно: нигде не было
  кондиционеров.
   - Как долго ты сожительствуешь со своей девицей? - спросил другой
  легавый.
   Я удивился.
   - Несколько недель.
   - Ты не надумал бросить ее?
   - Нет, - ответил я, гадая, куда он клонит.
   - А кто жил у тебя до нее? - поинтересовался Граймс.
   - А в чем дело?
   - Я первый спросил, - сказал он. - Отвечай.
   Я страшно смутился, мне понадобилась целая минута, чтобы вспомнить имя
  той девицы. Она была грудастой блондинкой и выглядела на миллион, хотя в
  койке едва тянула на пятнадцать центов. Черт, как же ее звали? Наконец я
  вспомнил.
   - Анита Мерривелл, танцовщица из "Ла Копла".
   - А до нее?
   - Почем мне знать? Думаете, я веду картотеку?
   Все эти расспросы казались мне совершенно бессмысленными. Я никак не
  мог понять, что происходит, а когда я не в состоянии понять, что происходит,
  я начинаю нервничать. Я машинально сунул руку в карман и достал сигареты, но
  Граймс тотчас выхватил у меня пачку.
   - Можно я закурю? - спросил он.
   - Да.
   - Я, конечно, понимаю, что ты шутишь,