ья
  о том, когда Клэнси разыщет меня. Граймс хотел повесить на меня дело, но,
  должно быть, он понимал, что пока не готов. Граймс еще многого не знал и
  будет держать меня здесь, подальше от Клэнси, до тех пор, пока не выяснит
  все, что ему нужно. А поскольку сейчас я чист, как никогда, это означало,
  что я могу застрять здесь на веки вечные.
   - Ну, ну. Клей, - обратился ко мне Граймс. - Рано или поздно все равно
  ведь расскажешь. Так почему бы тебе не облегчить жизнь всем нам и не
  рассказать рано, а не поздно?
   - Я все еще не понимаю, о чем должен рассказывать, - заявил я. - И
  по-прежнему не знаю, за что вы меня загребли.
   - Почему бы не рассказать о Бетти Бенсон? Глядишь, и догадаешься, за
  что тебя повязали.
   Один легавый зашел ко мне за спину и налил себе воды. Холодильник опять
  забулькал, и я подумал, что комната слишком маленькая, слишком душная, и
  слишком быстро наполняется табачной вонью, а кондиционера тут нет. Я облизал
  губы. Мне уже очень хотелось пить. И почему, черт возьми, все это происходит
  в августе а не в декабре?
   - Ну-с, Клей? - поторопил меня Граймс.
   - Что ну-с?
   - Сегодня ты ходил к Бетти Бенсон, не так ли?
   - Надо полагать, она уже сообщила вам об этом, - ответил я. - Ну и что?
   - Зачем ты туда отправился?
   - Забыл.
   - Во сколько ты к ней пришел?
   - Не знаю. Приблизительно в половине четвертого.
   - А ушел?
   - Где-то около