мь низко пал за последние двенадцать с половиной часов:
  я сожрал все, что было на подносе, включая и яблоко. Потом я немного посидел
  на толчке и послушал, как рассерженный живот рычит на меня, после чего
  обматерил Клэнси Маршалла, сначала вдоль и поперек, а затем и с ног до
  головы.
   Старикашка из соседней камеры опять возжелал сыграть в шашки, но я был
  не в настроении, а посему провел утро наедине со своими гадкими мыслями.
   Я лучше помолчу о том, что нам подали на ленч. Но, скажу вам честно, я
  уплел все до последнего кусочка, подмел все гнусные крошечки. А потом опять
  погрузился в свои тошнотворные размышления.
   Когда в час дня явился тюремщик и со скрежетом открыл дверь моей
  камеры, мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не заключить этого
  ублюдка в объятия. Я зашагал по сверкающему желтому коридору, вышел из этого
  людского зверинца, миновал пару дверей и, получи в обратно свой бумажник и
  другое имущество, превратился в более-менее свободного человека.
   Клэнси ждал меня у конторки дежурного, но я еще не был готов к
  разговору с ним, равно как и с кем-либо другим.
   - Эд хочет тебя видеть, ма-алыш, - протянул он с этой своей лукавой
  улыбочкой.
   - Эд может подождать! - рявкнул я. - По себе знаю.
   - Они не хотели отпускать тебя, мальчик, - сказал Клэнси. Ему как-то
  удавалось выглядеть удрученным и при этом улыбаться во весь рот. - Пришлось
  попотеть, чтобы