где мне сообщили, что Сай будет в
  своей конторе только на другой день после обеда. Тогда я попробовал
  дозвониться до квартиры.
   Сай самолично снял трубку. Судя по его глухому зычному голосу, он уже
  много лет прикуривал одну сигару от другой.
   - Грилдквист у телефона, - сообщил он мне и умолк, дожидаясь, когда я
  назову себя.
   Мне не хотелось загодя оповещать его о приходе человека, который желает
  говорить с ним о Мэвис Сент-Пол, поэтому я сказал:
   - Я драматург, мистер Грилдквист. Пока мои пьесы не ставились, но...
   Как я и думал, он тотчас принялся отделываться от меня, пустив в ход
  дежурный набор расхожих фраз.
   - Извините, но сейчас я занят "Далекими барабанами" и, боюсь не смогу
  прочесть пьесу, которая не одобрена театральными агентами. Советовал бы вам
  обратиться к одному из них.
   - О, - проговорил я. - Что ж, большое спасибо.
   - Всегда к вашим услугам, - ответил он.
   Я вышел из аптеки, подозвал такси и поехал к Грилдквисту, который
  проживал в районе восточных шестидесятых улиц. Всего в четырех кварталах от
  жилища Мэвис Сент-Пол, хотя в Нью-Йорке такого рода обстоятельство ровным
  счетом ни о чем не говорит. Жить в нью-йоркской квартире - все равно что
  иметь дом на Луне. В сущности вы один в радиусе миллиона миль.
   Дом Грилдквиста стоял совсем рядом с Пятой авеню и парком, и я сразу
  понял, что попасть внутрь будет непросто. В подъезде дежурил швейцар,