ивую игру света и тени. Последний вагон поезда, шедшего на север,
  миновал станцию, рассыпая ослепительные искры, и на какую-то долю секунды
  все подземелье озарилось яркой вспышкой света.
   А потом опять стало темно и тихо, и я пошел дальше. Пока я не слышал
  никаких звуков, за исключением шорохов, которые производил сам, да рева
  проходящих поездов. Интересно, может быть, кто-то решил сыграть со мной
  гадкую шутку?
   Мало-помалу я добрался до конца платформы, где лежал последний штабель
  досок. Он был прямо передо мной. Я бочком придвинулся к его краю, выставил
  перед собой пистолет и выглянул из-за угла.
   Да, вот уж шутка так шутка: прямо передо мной сидел Билли-Билли Кэнтел
  и во все глаза пялился на меня.
   Но и с Билли-Билли тоже сыграли гадкую шутку. Он был мертв.
  
  16
  
   Целую минуту простоял я, согнувшись в три погибели и глядя на
  Билли-Билли. Его зарезали. Впереди на грязной рубахе (еще более грязной, чем
  прежде, потому что она была заляпана запекшейся кровью) зиял неровный порез.
  Несколько буроватых ленточек прочерчивали грудь и соединялись с высохшей
  коричневой лужицей на бетонном полу, рядом с левой рукой мертвеца.
   Его привели сюда и зарезали. Судя по количеству крови на полу возле
  левой руки (эта рука, лежащая ладонью кверху, бледная, безжизненная, со
  скрюченными пальцами, являла собой настоящее олицетворение смерти),
  Билли-Билли не могли доставить