. - Я это выяснил. У одного мецената, там читали его новую
  пьесу.
   - Это точно? - спросил я. - И он не мог отлучиться, скажем, на полчаса?
   - С чтения пьесы у мецената? Нет. Он точно был там, высасывал деньги с
  первой до последней минуты.
   - Спасибо, - сказал я. - Большое спасибо.
   Итак, теперь я наверняка знал, что хоть один из этих парней - не мой
  умник. Очень мило.
  
  18
  
   Клэнси Маршалл проживает в Бронксе. Но не в том Бронксе, о котором
  пишут в "Дейли ньюс" и который люди невольно представляют себе, услышав это
  название. Клэнси живет гораздо севернее, в пределах Бронкса, в одном из
  районов Нью-Йорка, но все же на совершенно другой планете. Его квартал
  называется Ривердейл, и он очень четко разделен на зону, застроенную
  звездообразными в поперечном разрезе жилыми домами из красного кирпича,
  высотой от семи до десяти этажей, и зону извилистых деревенских дорог, вдоль
  которых стоят дома в стиле ранчо, с раздельными входами на этажи, и
  внушительные довоенные особняки из строевого леса, с верандами, столовыми и
  мансардами. И все это - часть Нью-Йорка.
   Клэнси обретался в одном из довоенных особняков, двухэтажном, белом, с
  зелеными ставнями и серым полом на веранде. Лужайка перед домом была утыкана
  маленькими цветными статуями. Кролики, щенки, лягушки и утки - такие же
  милые, как утренние телепередачи. Рядом с каретным фонарем стояло изваяние
  мальчика-раба