.
   Не поймите превратно, я вовсе не хочу сказать, что мне нравится
  убивать. Такого рода работу мне поручают очень редко. Чаще всего моя задача
  - выбор профессиональных мокрушников, состоящих на довольствии в организации
  совершающих те немногочисленные убийства, без которых мы не можем обойтись.
  Когда же мне приходится делать это своими руками, я напрочь отключаю все
  чувства, пока работа не завершена. Время от времени организация вынуждена
  ради дела совершать убийство, и я верю, что даже к этому можно подойти
  по-деловому. Во мне нет ни ненависти, ни сострадания. Я смотрю на это так
  же, как начальник отдела кадров, вынужденный уволить ненужного или
  докучливого служащего.
   Мокрушникам на довольствии нравится убивать, хотя в большинстве своем
  они этого не признают. Но тогда с чего им заниматься этой работой? Вот
  почему мокрушники и сами не очень заживаются на свете. Они подвержены
  эмоциям, а если эмоции примешиваются к делу, пиши пропало.
   Мне, помнится, как-то раз довелось беседовать с одним из них. Этот не
  скрывал, что любит свое занятие. "Конечно, мне нравится убивать, - заявил он
  мне. - А кому не нравится? Еще ни один солдат, вернувшийся с войны, не
  сказал, что это дело было ему не по нутру. Удовольствие, которое получаешь,
  убивая на войне, омрачается только одним обстоятельством: в тебя тоже
  стреляют. А со мной этого не происходит, стало быть, я