опорядочным
  гражданином. Значит, опять начнется следствие, и вся тяжесть ляжет на нас.
   - А может, и нет. Вероятно, мы сумеем сделать все по-тихому.
   - Может! Вероятно! Мы тотчас вылетим из дела, если станем действовать
  на авось.
   - Клэнси, скажи мне вот что. Эд злится на тебя за то, что ты выступаешь
  против?
   - Он меня больше и слушать не хочет. Я звоню ему домой, а этот его
  неандерталец-телохранитель просто вешает трубку.
   - Значит, ты хочешь, чтобы с ним поговорил я. Но от этого не будет
  никакого проку, Клэнси. Он просто разозлится и на меня тоже. Если уж он не
  следует советам своего поверенного, моим и подавно не последует.
   - Но мы больше не можем заниматься этим дурачеством, Клей.
   - Вероятно, это недолго продлится.
   - Ты подбираешься к нему?
   - Думаю, что да.
   - Что ж, хоть какое-то утешение. Я бы бросил это занятие, но если дело
  будет сделано и благополучно предано забвению, меня это тоже устроит.
   - Не относись к своей работе так серьезно, Клэнси.
   - Мне платят как раз за серьезное отношение к делу, - ответил он.
   Поговорив с ним, я еще какое-то время раздумывал о том о сем, а в
  начале четвертого вернулась Элла. Я было полез к ней с разговорами, но она
  быстро пресекла это, сказав:
   - Не сейчас, Клей. Я еще не расположена к такой беседе. Ты ел
  что-нибудь?
   - Нет, - ответил я.
   Мы перекусили, не затрагивая вышеупомянутую