мозгами и не пришел к какому-то решению.
   Не двигаясь и не отрывая взгляда от крышки стола, Тессельман
  проговорил:
   - Я очень тепло относился к Мэвис Сент-Пол. Она хотела выйти за меня
  замуж. Я никогда не обманывался, полагая, будто она любит меня. Я старик, а
  она - молодая женщина. Она хотела выйти за меня, потому что я ей нравился, и
  она могла бы ужиться со мной, а через три-четыре года стать богатой
  вдовушкой. Я это понимал. Я понимал также, что она предлагает мне гораздо
  лучшие условия, чем любая другая женщина ее лет. Мэвис хотела не только моих
  денег, но и моего общества, я в этом убежден. Она не стала бы жить с
  мужчиной только потому, что он богат. Она согласилась бы жить только с тем
  богатеем, который ей нравится.
   Он устремил на меня тяжелый взгляд из-под насупленных бровей и
  продолжал:
   - Мне больно говорить об этом. Смерть Мэвис потрясла меня. Она, если
  угодно, была моим драгоценным состоянием. Я не любил ее, но относился к ней
  с большой теплотой и знал, что Мэвис - последняя женщина, которая, возможно,
  увлечется мною. Уж чего я только не придумывал, чтобы продлить это
  увлечение. Разумеется, петь она не умела, но не знала об этом. Я пообещал ей
  помочь сделать себе имя в жанре музыкальной комедии. Я обещал ей все, что
  угодно, лишь бы ее увлечение не сошло на нет. Когда Мэвис завела речь о
  бракосочетании, я пообещал ей жениться, хотя