лифту, все пятеро. Клэнси брел в середине. Я нажал кнопку.
  Вскоре ночной сторож поднял лифт наверх, мы погрузились в него и молча
  поехали вниз. Я все ждал, что Клэнси откроет рот по пути на первый этаж, но
  он, должно быть, понимал, что этим просто убьет старика-лифтера. Как бы там
  ни было, он ничего не сказал.
   На первом этаже мы под предводительством ночного сторожа подошли к
  стеклянным дверям и подождали, пока он откроет для нас замок одной из них.
  Он улыбнулся, кивнул, пожелал нам доброй ночи, и все мы, за исключением
  Клэнси, пожелали ему того же.
   Пока Тони Борода ходил за машиной, мы несколько минут постояли на
  тротуаре. Я держался поближе к Клэнси, готовый пресечь любую попытку
  дернуться, броситься наутек или позвать на помощь. Но он вел себя тихо.
   "Роллс-ройс" Эда с урчанием остановился у бордюра, и мы влезли. Джо
  Пистолет устроился впереди рядом с Тони Бородой, а Эд и я - сзади, усадив
  Клэнси между нами. Машина тронулась, и мы покатились через центр города.
   Однажды Клэнси громко икнул и сказал:
   - Эд, я... - но потом снова умолк и всю дорогу не вымолвил больше ни
  слова.
   Тони поехал прямиком к Девятой авеню, свернул на юг и направил машину к
  туннелю Линкольна. Когда мы приблизились к будкам сборщиков платы за проезд
  на выезде в Нью-Джерси, я предостерегающе положил руку на колено Клэнси. Я
  почувствовал, что он напрягается, пытаясь набраться храбрости