ред которым я должен оправдываться.
   - Ладно, - сказал Граймс. - Поехали кататься.
   Я пожал плечами и встал, стараясь не смотреть на Эллу, которая все
  сидела на полу возле меня и разглядывала нас снизу вверх.
   - Разумеется, я поеду с вами кататься, - сказал я. - А когда вы
  откажете мне в моем законном телефонном звонке и начнете таскать меня из
  участка в участок, вынуждая адвоката догонять вас, вы нарушите закон в
  очередной раз и опять поступите как жулик.
   Граймс поморщился и что-то буркнул, как будто взял в рот какую-нибудь
  тухлятину.
   - Оставайся дома, умник, - сказал он. - Оставайся здесь и продолжай
  дурачиться, но не забудь передать Эду Ганолезе то, что я тебе сказал. Чтобы
  к вечеру вы мне доставили этого Билли-Билли Кэнтела. А если не доставите, то
  узнаете, как я умею жульничать.
   - Я все передам, когда увижу его.
   - Сделай одолжение.
   Граймс возглавил отступление, и все пятеро вышли вон. Я стоял и пялился
  на закрытую дверь.
   Элла поднялась и встала рядом со мной.
   - Не надо было так. Клей, - сказала она. - Не стоило восстанавливать
  его против себя.
   - Он сам меня довел, - ответил я. - Кроме того, я восстанавливаю его
  против себя уже много лет. Такая уж это игра. И самое смешное заключается в
  том, что Граймс - честный человек, а честные люди - самые ранимые твари на
  свете.
   Она смотрела на меня взглядом, который мне не очень нравился.