лежал к числу тех
  дворецких, которые совмещают обязанности старшего лакея и вышибалы, поэтому
  смокинг был ему не очень к лицу. Ткань его обтягивала всевозможные бугры, и
  самый большой бугор был под мышкой, на том же месте, что и у Джо Пистолета.
   К счастью, мой собеседный облик не соответствует моему роду занятий. Ни
  один кинорежиссер не взял бы меня на роль "правой руки и хранителя покоев
  короля преступного мира Эда Ганолезе", как выразился тот дурак-газетчик. Я
  скорее похож на страхового агента, и ткань моего пиджака не бугрится. Я
  никогда не ношу огнестрельного оружия, поскольку за это можно в два счета
  угодить в тюрьму. Под приборным щитком моего "мерседеса" прикреплен "смит и
  вессон" тридцать второго калибра, к которому прилагаются всевозможные
  разрешения, должным образом оформленные и подписанные, но я почти никогда не
  притрагиваюсь к нему, только отношу домой, когда сдаю машину в мойку. Не
  хватало еще, чтобы какой-нибудь угодливый мойщик завладел моим револьвером и
  сменил поприще.
   Я сообщив своему приятелю в тесном смокинге, кто я такой, и сказал, что
  Эрнест Тессельман ждет меня. Дворецкий впустил меня в дом, даже не хмыкнув.
  Я мельком оглядел гостиную, обставленную в соответствии с рекомендациями
  рекламного приложений к журналу "Лайф" - мебель из металлических труб и
  фальшивый камин. Потом Смокинг ввел меня в тесную каморку справа от
  гостиной, любезно попросил подождать