ись под
  водой. Меня окружало одно стекло: окна, аквариумы, люк, и все это в
  совокупности немного подавляло меня. Ощущение было такое, будто я попал в
  подводный мир.
   Я немного похлопал глазами, привыкая к окружению. Смокинг уже шагал
  прочь по коридору. Потом я увидел, как кто-то плывет ко мне по одному из
  проходов. Пловец держал в одной руке сачок, а в другой - коробку с рыбьим
  кормом. Время от времени он прерывал свое плавание, наклонялся к рыбкам и
  что-то кудахтал.
   Так я впервые увидел Эрнеста Тессельмана, оказавшегося совсем не таким,
  каким я себе его представлял. Мне казалось, что Тессельман слеплен из того
  же или почти такого же теста, что и мой хозяин. Я рассчитывал увидеть
  сурового грубого мужика, покрытого легким блестящим налетом
  благовоспитанности, а оттого приятного в обхождении. Но Тессельман
  совершенно не оправдал моих ожиданий. Это был плюгавый седовласый человечек
  с брюшком, в очках в проволочной оправе, с костлявыми руками, испещренными
  сосудами, похожими на курганы из синей глины. На нем был посеревший
  купальный халат, небрежно завязанный на поясе, мешковатая майка, линялые
  вельветовые штаны с оттянутыми коленками и стоптанные коричневые ночные
  туфли.
   Я стоял в дверях и смотрел, как этот маленький суетливый профессор
  латинской словесности шастает туда-сюда по проходам и разглядывает рыбок
  сквозь стекла очков.