, а, наоборот, росли,
  ширились, я решил попробовать лично повидаться с иностранцем и для этого
  начал регулярно охотиться неподалеку от его владения.
   Я долго ждал благоприятного случая. Он представился, наконец, когда я
  подстрелил куропатку под самым носом у англичанина. Собака принесла мне
  дичь, но я тотчас же извинился за свою невежливость и попросил сэра Джона
  Роуэлла принять убитую птицу.
   Это был очень высокий, широкоплечий человек, с рыжей шевелюрой и рыжей
  бородой, - нечто вроде смирного и воспитанного Геркулеса. В нем совсем не
  было так называемой британской чопорности; за мою деликатность он горячо
  поблагодарил меня по-французски, но с сильным английским акцентом. В
  течение месяца мне случилось разговаривать с ним пять или шесть раз.
   Как-то вечером, проходя мимо его виллы, я заметил, что он курит трубку
  в саду, сидя верхом на стуле. Я поклонился, и он пригласил меня зайти
  выпить стакан пива. Я не заставил себя просить.
   Он принял меня с педантичной английской любезностью, расхваливал
  Францию и Корсику и заявил, что очень любит "этот страна и эта берег".
   Тогда я чрезвычайно осторожно и с видом живейшего участия задал ему
  несколько вопросов о его жизни, о его намерениях. Он отвечал без всякого
  замешательства и сообщил, что много путешествовал по Африке, по Индии и
  Америке. Он добавил со смехом:
   - У меня был много приключений. О, yes!
   Затем я перевел разговор на охоту, и он поведал