ого бегства вещей. И тогда я тоже пустился в бегство. Я убежал
  в город, и только на его улицах я успокоился, встречая запоздалых прохожих.
  Я позвонил у дверей гостиницы, где меня знали, кое-как руками почистил
  одежду, стряхнув с нее пыль, и рассказал, будто потерял связку ключей, в
  том числе и ключ от огорода, где спали в домике мои люди, - спали за
  стеной, охранявшей мои фрукты и овощи от ночных воров.
   Я зарылся с головой в постель. Но заснуть не мог и, слушая биение
  своего сердца, ждал утра. Я уже распорядился, чтобы моих людей
  предуведомили еще до восхода солнца, и в семь часов утра ко мне постучался
  камердинер.
   На нем лица не было.
   - Сегодня ночью, сударь, случилось большое несчастье, - сказал он.
   - Что такое?
   - Украдена вся ваша обстановка, сударь. Вся, вся до последней мелочи.
   Это сообщение обрадовало меня. Почему? Кто знает! Я отлично владел
  собою, был уверен, что скрою все, никому ничего не скажу о том, что я
  видел, утаю все это, похороню в своей памяти, как страшнуютайну. Я ответил:
   - Так это те самые воры, которые украли у меня ключи. Надо немедленно
  сообщить в полицию. Я сейчас же встану, и мы пойдем вместе.
   Следствие длилось пять месяцев. Ничего не было открыто, не нашли ни
  одной, самой маленькой моей безделушки, ни малейшего следа воров. Ах, черт!
  Если бы я сказал то, что было мне известно... если бы я это сказал... да
  они бы меня посадили под замок! Меня! Не воров, а того