все равно не хватало.
  Переходной мосток, казалось, вот-вот грозит выскользнуть из-под ног,
  грозит сбросить в непроглядную бездну.
   Тут Вессон узнал эту сухость во рту, этот металлический привкус в
  горле. Страх. Это страх.
   Мелькнула мысль: "Кто-то хочет заставить меня бояться. Но зачем?
  Почему именно сейчас? А главное - чего?"
   И в тот же миг он понял. Неимоверная тяжесть опустилась на него
  подобно гигантскому кулаку - и у Вессона появилось жуткое ощущение
  чего-то немыслимо огромного, чего-то лишенного пределов; с неумолимой
  медлительностью оно все сжималось и сжималось...
   Время пришло.
   Первый месяц закончился.
   Чужак приближался.
   Стоило Вессону, задыхаясь, повернуть назад, как все необъятное
  строение станции вдруг сузилось до размеров обычной комнаты, а вместе с
  ним сжался и Вессон. Сам себе он казался теперь жалкой букашкой,
  отчаянно мечущейся по стенам.
   Он бросился в бегство. Станция за спиной рокотала.
  
   В безмолвных комнатах все лампы испускали неяркий свет. Вессон
  недвижно лежал на кушетке и смотрел в потолок. Сквозь потолок.
  Воображение живо рисовало ему изменчивый образ чужака. Огромный и
  мрачный. Лишенный формы. Тяжелый, угрожающий.
   На лбу крупными каплями выступил холодный пот. Но Вессон не в силах
  был отвести пристального взгляда от потолка.
   - Так вот почему... вот почему вы не хотели, чтобы я...