ские усилия, люди
  добрались аж до Юпитера. Но даже будь человек достаточно велик, чтобы
  лечь, обжигая подошвы на Солнце и остужая голову на Плутоне, он все
  равно остался бы слишком мал для той безграничной пустоты. Здесь, а не
  на Плутоне, находился самый дальний рубеж империи Человека. Именно здесь
  Внешний Мир как бы просачивался в воронку, чтобы встретиться с
  Человеком, будто в узкую серединку песочных часов. Здесь и только здесь
  два мира приблизились друг к другу, чтобы соприкоснуться. Мы и Они...
   Но вот в самом низу приборной доски засветились золотые циферблаты
  - стрелки чуть дрогнули на своих осях.
   Вниз, вниз, в глубокие баки заструилась золотистая жидкость. "С
  трудом преодолевая ужас и тошноту, я сумел взять пробу этого выделения.
  При последующем анализе выяснилось..."
   Холодная, как сам космос, жидкость стекала по идеально стерильным
  стенкам трубок и скапливалась небольшими лужицами в полных тьмы сосудах,
  загадочно поблескивая золотом. Золотой эликсир. Одна капля этого
  драгоценного концентрата на двадцать лет задерживала старение. Придавала
  эластичность мышцам и сосудам, проясняла взгляд, возвращала цвет
  волосам, оживляла работу мозга.
   Вот что выяснилось при анализе проб, взятых Паджоном. И вот какова
  завязка всей сумасшедшей истории "точек обмена с чужаками". Сначала -
  станция на Титане. А потом, когда люди лучше разобрались в ситуации -
  станция