ох.
   - Капай, капай, - исступленно забормотал Вессон. Стрелки золотых
  индикаторов совсем немного, но приподнялись. - Каждые двадцать лет нам
  снова и снова будет требоваться эта золотая слизь. А значит, всякий раз
  бедолага вроде меня должен будет забираться сюда и принимать проклятые
  дары. И один из них тоже должен будет забираться сюда и источать нужную
  нам сыворотку. А почему, тетя Джейн? Чего ради? Какого черта их должно
  заботить, сколько мы будем жить? Почему они всякий раз возвращаются?
  Они-то что отсюда увозят?
   Но ответов на свои вопросы Вессон так я не услышал.
  
   Неделя за неделей круглые сутки в сером коридоре, что окольцовывал
  Первый сектор, непрерывно горели холодные огни. Твердое серое покрытие
  круговой тропы сильно поистерлось еще до того, как там первый раз прошел
  Вессон. Подобно дорожке в беличьем колесе, коридор только для этого и
  существовал. Казалось, он говорит: "Иди", - и Вессон ходил. Кто угодно
  свихнулся бы, сидя сиднем с такой жуткой, неописуемой тяжестью в голове,
  с таким зверски давящим обручем. Вессон шагал - неделя за неделей
  круглые сутки, пока не падал замертво на кушетку. Потом вставал и
  начинал снова.
   Еще он беседовал - когда с исправно внимающей ему альфа-сетью,
  когда сам с собой. А порой трудно было разобрать с кем.
   - ...Мхом не порастет, - бормотал он, шагая. - Сказал же, что не
  отдам двадцать мельниц за паршивую раковину...