хотой экран снова вспыхнул. Вессон не сводил с него
  глаз и что-то тихо бормотал.
   - Ну как? - поинтересовалась тетя Джейн.
   - "Отвратно мне любимой существо", - невнятно процитировал Вессон,
  не сводя глаз с экрана. Наконец встал и отвернулся. Но образ чужака не
  выходил у него из головы, когда он снова принялся наматывать бесконечные
  круги по коридору. Вессон нисколько не удивился тому, что вид чужака
  напомнил ему сразу всех мерзких ползучих тварей, которые только населяли
  Земли. Вот, значит, почему дежурному не только запрещалось видеть
  чужака, но даже знать, как он выглядит. Это неизбежно возбудило бы в нем
  ненависть. Странно. Бояться чужака почему-то считалось в порядке вещей.
  А вот ненавидеть... Но почему? Почему? Руки его дрожали. Вессон
  чувствовал себя истощенным и выдохшимся, вываренным и высушенным. Одного
  душа в день, согласно распорядку тети Джейн, уже не хватало. Буквально
  минут через двадцать после купания кислый пот вовсю сочился из подмышек,
  холодный пот крупными каплями выступал на лбу, а горячий пот обильно
  покрывал ладони. Вессону словно вмонтировали внутрь печь со сбитым
  регулятором температуры и наглухо закрыли все заслонки. Он знал, что
  нечто подобное обычно происходит под воздействием стресса - больше
  адреналина поступает в кровь, больше гликогена накапливается в мышцах.
  Ярче блестят глаза, а пищеварение замедляется. Тревожась и страдая,
  Вессон