в схожей ситуации любая радость оказалась бы отравлена
  страхом и чувством вины, но Питер был просто из другого материала. Если
  раньше он оставался лишь одиночкой, то теперь сделался отшельником, ему
  жаль было каждого часа, который не уходил на работу. Утро он проводил в
  погребе, распаковывая добычу, днем и вечером сортировал ее, вносил в
  каталог, изучал и - даже это выражение не слишком сильное - буквально
  пожирал глазами. Когда в такой работе прошли три недели, полки опустели
  настолько, что силовой кабель уже не доставал до ящиков, не считая тех,
  что были слишком велики и явно не пролезли бы в сферу. Их, ценой
  героических волевых усилий, Питер оставил нетронутыми.
   И все же он выгреб лишь сотую часть необъятной сокровищницы. С
  помощью дреков удалось бы расширить поле деятельности, быть может, ярда
  на три-четыре, но при этом возникал риск повредить добычу, да и в любом
  случае это не решило бы задачи. Не оставалось ничего другого, как лезть
  самому в сферу и распаковывать ящики там, - с другой ее "стороны".
  
   Весь оставшийся день Питер ожесточенно и сосредоточенно
  размышлял. По его мнению, вопрос состоял не в риске - игра стоила свеч;
  проблема заключалась лишь в том, как этот риск рассчитать и как его по
  возможности уменьшить.
   Кроме того, Питер ощущал определенную тревогу при мысли о том,
  чтобы проникнуть сквозь этот невещественный пузырь. Интуиция здесь
  подкреплялась если не