думалось Томми. Впрочем, Третьему Помощнику
  он, по крайней мере, отплатил сторицей. Обещанный добавочный паек уже
  не доставлял ему особой радости.
   По окончании экзекуции Томми съежился в углу кают-компании, куда
  его бросили, измученного и страдающего. Боль еще прокатывалась по телу
  неудержимыми, тяжелыми волнами, и он всякий раз невольно вздрагивал.
   Загадка металлического корабля все еще призывала юнгу откуда-то с
  задворок сознания, но слишком уж свеж был другой опыт, слишком живы
  припоминаемые образы.
   Капитан, как обычно, читал Символ Веры:
   "В начале была Спора, и Спора была одна". (А команда: "Слава
  Споре!")
   "Потом был свет, и свет был хорош. О да, хорош для Споры и
  Первенцев Споры".
   ("Слава им!")
   "Но свет стал злым во дни Вторых Отпрысков Споры".
   ("Горе им!")
   "Но свет отверг их. О да, изгнаны они были - изгнаны во тьму, в
  Великую Бездну".
   ("Помилуй изгнанников в Великой Бездне!")
   Томми повторял вместе со всеми, лелея в то же время еретические
  мысли. Никакого зла в свете не было; они до сих пор жили, пользуясь им.
  А на самом деле скорее всего получалось так - и сам Капитан допускал
  такую мысль на своих уроках истории и естественных наук: далекие
  предки, возросшие в пылающем сердце Галактики, слишком уж
  усовершенствовались ради своего же блага.
   Они все больше и больше приспосабливались извлекать энергию