таться с фактами - какими бы неприятными они ни
  могли показаться. Голубушка, ведь мы тут единственные мужчина и
  женщина. Как Адам и Ева в Эдемском саду.
   Луиза выразила на лице некоторое неудовольствие. Явно вспомнила о
  фиговых листках.
   - Подумайте о нерожденных поколениях, - с дрожью в голосе
  произнес Смит. "Подумай для начала обо мне, крыса. Тебя-то, может, и
  хватит еще лет на десяток. И то вряд ли". Затем он с ужасом вспомнил о
  проявлении второй стадии болезни - беспомощной оцепенелости, которая
  могла возникнуть совершенно внезапно и настичь его в любой момент. Один
  такой приступ у него уже случился, и тогда Луиза помогла ему
  выкарабкаться. Не будь ее, он так и остался бы стоять столбом, а
  спасительный шприц лежал бы в нескольких дюймах от недвижной правой
  руки Смита до самой его смерти. "Если повезет, - отчаянно подумал он, -
  то до того, как ты, сволочь, загнешься, у меня окажется пара ребятишек.
  Тогда все будет в порядке".
   Он продолжил.
   - Бог никоим образом не предназначал человеческому племени
  подобный конец. Он пощадил нас двоих ради. - Смит запнулся. Как бы
  выразиться, чтобы Луиза не оскорбилась? Слово "родители" тут не
  годились - слишком вызывающе - Чтобы мы несли факел жизни дальше, -
  закончил он. Ну вот. Достаточно ясно и обтекаемо.
   Луиза рассеянно глазела куда-то поверх его головы. Глаза ее
  регулярно моргали,