захлестнула паника, когда он понял,
  что мгновенность перемещения в пространстве была не более чем их
  собственным предположением. Вторая волна испуга прокатилась через него,
  когда он вспомнил те восемь передатчиков, которые так и не были
  услышаны...
   Потом здравый смысл победил. Фолк шагнул к передней стенке Двери и
  высунулся наружу.
   Белесая пелена окутывала все вокруг, но внизу постепенно темнела,
  обретая голубовато-серый, а затем фиолетовый цвет. Еще ниже ее сменял
  разноцветный хаос пятен, в которых Фолк совершенно не мог разобраться. Он
  перегнулся через край параллелепипеда и увидел внизу каменную поверхность
  скалы. Внезапно картина обрела перспективу, и все стало на свои места.
   Он находился на верхушке отвесной скалы невообразимой высоты. Взгляд
  его скользил по склону вниз, и вниз, и вниз, пока не упирался в пейзаж у
  подножия горной вершины, который расстояние превращало в бессмысленный
  хаос цветных пятен. Фолк посмотрел направо, потом налево, но больше ничего
  не увидел. Через диафрагмы его шлема не проходило ни звука. Все вокруг
  казалось ему странно нереальным, и только неоспоримая вещественность Двери
  и ощущение собственного тела убеждали Фолка, что он существует.
   Планета была мертва. Он чувствовал иррациональную уверенность в этом.
  Она ощущалась, как мертвая. Даже малейшее дуновение ветерка не нарушало ее
  гробовой покой. Только белесая облачная