как у
  Нормана Рокуэлла, но, когда он однажды настроил машину на что-то
  подобное, агент - самый первый, тот гнусный проходимец Кониолли -
  заверил его, что на "жанровую продукцию" нет спроса.
   Пальцы девушки подрагивали. Очень стройная и бледная брюнетка с
  большими выразительными глазами. Наконец Норма перевернула последний
  рисунок.
   - Годятся ли они хоть на что-то? - спросила она.
   - Ну что ж, здесь чувствуется сильное воодушевление, - не моргнув
  глазом заявил Фиш. - И очень тонкое владение материалом.
   - Я могу рассчитывать на успех?
   - Ну-у...
   - Видите ли, дело вот в чем, - быстро сказала девушка, - тетя
  Мэри хочет, чтобы я осталась в Санта-Монике и выехала только на
  следующий год. Но я не хочу. Тогда она согласилась послать меня учиться
  за границу, если вы сочтете, что у меня настоящий талант. Но если у вас
  другое мнение, то я сдаюсь.
   Фиш внимательно оглядел девушку. Ногти коротко подстрижены, но в
  то же время выглядят ухоженными. Незатейливая белая блузка, синий
  жакетик и юбка; веяло от Нормы лесными духами. Фиш почуял деньги.
   - Ну что ж, милочка, - начал он, - вот что я вам скажу. Вы,
  конечно, можете отправиться в Европу и потратить кучу денег - десять,
  двадцать тысяч долларов. - Девушка даже не моргнула. - Пятьдесят тысяч,
  - учтиво поправился Фиш. - Но что толку? Тамошние коллеги знают куда
  меньше, чем хотят вам показать.