урными носами и зубами, будто
  частокол.
   Или ставил ее на "Любовь", а затем на различные времена и места -
  "Древний Рим" давал весьма пикантные рисунки, а "Самоа" - еще покруче.
   Но всякий раз машина выдавала все более скудные рисунки; в конце
  концов она вообще перестала производить что-то подобное.
   Может, в хитрую штуковину было встроено что-то вроде цензора?
  Может, машина [осуждала] Фиша?
   Он продолжал размышлять о тех странностях, которые сопровождали
  доставку машины. Адрес у грузчиков был правильный, а что же было
  ошибочным... время? Во всяком случае, ясно, что машина предназначалась
  не ему. Но кому? Что еще за "двин"?
   Частей было восемь - шесть блоков, основная машина и еще один
  аппарат, который, как выяснил Фиш, мог увеличивать любую деталь рисунка
  почти до натурального размера. Со всем этим он управлялся. Управлялся с
  регуляторами, что придавали рисунку сложность или простоту, большую или
  меньшую глубину, меняли стиль и настроение. Единственными кнопками, в
  назначении которых Фиш не разобрался, оставались три красные,
  помеченные как "Utplana", "T0rka" и "Avsla". Ни одна из них вроде бы ни
  на что не влияла, Фиш и так и сяк пробовал нажимать все три, но никакой
  разницы не наблюдалось. В конце концов он оставил их в том положении, в
  каком они были с самого начала: "T0rka" нажата, две остальные отпущены;
  ничего лучшего он придумать не сумел. Хотя, такие большие